Уго Чавес

В чем отличие диктатора от обычного государственного руководителя? Стремление увековечить свое правление любым путем – неотъемлемая черта всех диктаторов: и прежних, и современных, и левых, и правых. И сколько бы они ни скрывали эту свою склонность, называя себя демократами, она все равно когда-нибудь прорежется. Находящийся у власти с 1999 года венесуэльский лидер Уго Чавес, когда-то бил себя в грудь, доказывая, что пожизненная власть его вовсе не привлекает и что он, как убежденный демократ, готов уйти со своего поста в любую минуту: "Я не только готов уйти с президентского поста после окончания 5-летнего срока, но и раньше".

Чавес, объявивший себя лидером так называемой великой боливарианской социалистической революции, оказался полностью неспособным управлять страной. Представители оппозиции Венесуэлы, отмечают, что за годы правления Чавеса в некогда процветающей стране более половины населения оказалось за чертой бедности. 17% постоянно недоедают. Значительно выросла безработица. Она составляет четверть трудоспособного населения. Более половины предприятий страны вынуждены были закрыться из-за невыносимой налоговой политики Чавеса, поставившего себе целью задушить любую частную инициативу. Вдвое выросла внешняя задолженность Венесуэлы. Она составляет 47 миллиардов долларов. И это при том, что страна располагает огромными запасами нефти и успешно реализует ее на внешнем рынке.

Пробыв у власти 10 лет, Чавес совсем забыл о своем обещании уйти. Чтобы обеспечить себе пожизненное президентство, он решил подправить конституцию, которая до сих пор подобного не допускала. Чавес заявил: "Я обращаюсь к народу и к властным структурам всех уровней. Я не считаю себя незаменимым, однако, полагаю, что все мы – народ, политики и я лично – хотим, чтобы я остался у революционного штурвала этой страны. Если, конечно, Богу это угодно, я думаю, что в этом есть необходимость".
В чем, по мнению, Чавеса состоит эта необходимость? Оказывается, Венесуэла окружена злыми «врагами» - и внутренними и внешними. Как любой диктатор он просто не может жить без «врагов»: как же еще можно объяснить людям, из-за кого они бедствуют, кто является первопричиной всех их несчастий? К врагам Чавеса относится демократическая оппозиция Венесуэлы и весь остальной мир. Врагов венесуэльский вождь обычно разоблачает на многотысячных митингах своих сторонников: "Я вижу опасность, которая грозит венесуэльскому народу. Фашисты обступили нас со всех сторон. Они крадутся, проклиная меня - Чавеса, берут за горло наш народ. Именно поэтому я обращаюсь к нашему народу с предложением начать борьбу за внесение поправок в конституцию, чтобы я вновь был избран президентом республики!"

Кроме всего, Чавес заявляет, что oн недоволен состоянием дел на планете и готов творить историю по-своему: "Капитализм – это система, которую уже невозможно терпеть. Да и спасти ее больше никому не удастся. И дело не в каких-то отдельных банкирах. Виновата сама система. Oни нам навязали олигархов и других своих холопов, в том числе гнусных журналистов, всяких там паршивых профессоров университетов. Но мы переделаем мир, у нас другого выхода нет, иначе они нам навяжут свой собственный ход истории".

Более 90% населения страны ненавидит диктатора-демагога. Однако, население страны запугано репрессиями: в голосовании обычно принимают участие не более 20% избирателей. А победа на выборах обеспечивается благодаря созданному Чавесом из своих приверженцев бюрократическому аппарату – самому крупному в Латинской Америке. На 25 миллионов жителей Венесуэлы приходится около двух миллионов чиновников. Это одновременно и личная гвардия Чавеса, поскольку все госслужащие проходят идеологическую подготовку в духе личной преданности президенту и подготовку военную. Именно на их содержание уходит львиная доля госбюджета, именно для них Чавес закупил в России миллионы автоматов Калашникова.

Дело дошло до того, что Президент Венесуэлы считает себя новым мессией, а посему в публичных выступления постоянно сравнивает себя с Иисусом Христом: "Я совершенно безразличен к деньгам. Они меня совершенно не интересуют. Мне ничего не нужно. Мне нужна только родина для моих детей: венесуэльский народ – это мои дети. Виски, дорогая одежда, джинсы, золото… Для чего? Не давайте себя отравить этой подлой капиталистической пропагандой, которая без конца твердит обо всех этих глупостях. Они внушают людям пороки, чтобы отвлечь их, чтобы они не видели, как капиталисты обворовывают мир. У нас некоторые жульничают, чтобы обрести нечестным путем доллары. Душу продают дьяволу за пачку долларов! Родину продают! Это еще хуже, чем уличная проституция! Ну а Христос учил нас жить честно. Он умер на кресте за нас. Ему всего-то было 33 года. А мне сейчас 54, но и я готов пойти на крест, чтобы наш народ обрел вновь духовные ценности во имя нашей родины".

Комментируя эти слова, венесуэльские оппозиционеры отмечают, что Чавес явно преуменьшает свое пристрастие к земным благам. Его роскошные резиденции, самолеты, лимузины, костюмы от французских кутюрье, шелковые сорочки и галстуки опровергают разглагольствования о собственном аскетизме. Впрочем, как отмечают наблюдатели, ложь и демагогия всегда были основными чертами режима Чавеса.

Все годы правления Чавеса – это сплошной обман народа. Все идет по vногократно заезженному в Латинской Америке плану: Венесуэла идет к откровенной диктатуре. Этого не замечают только те, кто не хочет ничего видеть. Чавес копирует свою модель общества с кубинского. Не секрет, что Кастро считает его своим преемником в Латинской Америке. Оба они надеются, что распространению их «революционных» идей на континенте поможет экономический потенциал Венесуэлы, располагающей, в виду запасов нефти, значительно большими возможностями для подобной экспансии, чем Куба.

Диагноз очевиден - это смесь левого популизма с традиционным латиноамериканским «вождизмом» военных. Режим Чавеса -это смешение двух типов диктатуры, характерных для Латинской Америки. С одной стороны, он вобрал в себя худшие традиции военных заговоров, в результате которых к власти приходили военные предводители - «каудильо». Сам Чавес неоднократно пытался в прошлом устроить перевороты. В данном случае характерен культ деятеля 19 столетия Симона Боливара, как родоначальника «вождизма», который практикуется в Венесуэле. С другой стороны, режим Чавеса тесно связан с популистскими течениями в Латинской Америке, имеющими место в Боливии, Никарагуа и некоторых других странах.