ДУГЛАС РИД

ТАЛМУД И ГЕТТО

Можно о многом спорить, но одно не подлежит сомнению: закон, который в течение 19-ти столетий мог заставить повиноваться себе народ, рассеянный по всей земле, хотя, при желании, он мог бы сбросить это иго, должен обладать большой внутренней силой. Этим единственным в своем роде законом был и остается по сей день Талмуд.

"Еврейская Энциклопедия" пишет: "Для большинства евреев Талмуд был чем-то вроде наивысшего авторитета... Даже Библия была отодвинута на второе место". "Израильский Архив", цитируемый католическим прелатом монсиньором Ландрие (Landrieux), утверждает, что "все должны признавать абсолютное превосходство Талмуда перед Моисеевой Библией".

Составление Талмуда было начато в Ямнии. В Вавилоне закон пересматривался Иезекиилем и Ездрой, а в Ямнии это еще раз проделал раввин, известный под именем Иуды Наси ("князь"). Фактически это были объемистые добавления к "законам и предписаниям" Второзакония, Левита и Чисел. Все постановления "центра" объявлялись законом и добавлялись к Торе, как "устная Тора", которой приписывалось столь же божественное происхождение. Впоследствии все это вошло в состав "Мишны", а еще позже (под ставшим обычным предлогом, что работа должна быть закончена) огромные записи раввинских дискуссий и постановлений вошли в так называемую "Гемару". Гемара была результатом трудов двух еврейских общин - Иерусалимской в пятом и Вавилонской в седьмом веках по Р.Х.; поэтому существует два Талмуда, известных как палестинский и вавилонский.

Талмуд, составленный в христианскую эпоху, является по своему содержанию глубоко антихристианским. Ему приписывается такое же происхождение, как и Торе. Его составители, священнослужители-книжники, по-прежнему претендовали на право пересматривать и расширять иудейский закон.

Зачем вообще понадобился Талмуд? Ответ на этот вопрос представляется очевидным. Иудеи были окончательно рассеяны по всему миру, по крайней мере, до той поры, пока этих "изгнанников" не удастся снова собрать воедино вокруг их храма. В странах рассеяния им противостоял новый "враг", та религия, рождение которой обличало учение фарисеев как ересь: "Горе вам книжники и фарисеи, лицемеры!" Мало того, благодаря переводу иудейский закон стал известен "языческому миру", который к тому же нашел в нем кое-что полезное для себя самого. Чтобы сохранить избранный народ в изоляции, нужен был, следовательно, новый закон, свой собственный, скрытый от нееврейских глаз. Тора нуждалась в защитной "ограде" вокруг нее, достаточно сильной, чтобы охранить "изгнанников" от ассимиляции другими народами и не допустить их "поклонения иным богам".

Талмуд по сути был враждебным ответом на христианство, новым, пересмотренным планом кампании перед лицом нового "врага".

"Еврейская Энциклопедия" пишет: "В еврейских легендах, в Талмуде, в Мидраш (проповеди в синагогах) и в "Жизни Иисуса Христа" (Толедот Иешу) имеется тенденция, берущая начало в средних веках, умалять личность Иисуса, приписывая ему незаконное рождение, магию и позорную смерть".

Его называют "этот, не имеющий имени", "лжец", "самозванец" и "незаконнорожденный". Обвинение в незаконном рождении делается, чтобы подвести Его под главу Второзакония (XXIII, 2): "Сын блудницы не может войти в общество Господне". В еврейских семьях запрещается упоминать имя Иисуса Христа.

Памфлет "Жизнь Иисуса Христа", согласно Еврейской Энциклопедии "берущий начало в средних веках", далек от того, чтобы просто быть пережитком исторического прошлого: это раввинское произведение талмудистской эпохи употребляется в еврейских школах до сего дня. В несколько видоизмененной форме оно повторяет все насмешки и издевательства, которыми осыпали Христа во время Его крестных страданий.

Иисус Христос называется незаконным сыном жены парикмахера Марии и римского солдата по имени Пантера. Его обозначают странным именем, которое можно перевести, как "взбалмошный девственник". Дальше говорится, что Иисус, отвезенный своим отчимом в Египет, обучался там колдовству. Этот памфлет представляет собой единственную информацию об Иисусе Христе, которая допускается к сведению евреев. Самым характерным во всей этой грязной выдумке является утверждение, будто Иисус Христос вовсе не был распят римлянами. После Его появления в Иерусалиме и ареста за агитацию и "колдовство". Он якобы был передан во власть Синедриона, провел сорок дней у позорного столба, а затем был побит камнями и повешен в день праздника Еврейской Пасхи. Этот вид смерти соответствует предписаниям Второзакония (ХХ1.22 и ХХ11.5), тогда как распятие не совпадает с требованиями иудейского Закона. В памфлете далее говорится, что в аду Христа пытают погружением в кипящую грязь. Талмуд, в свою очередь, именует Христа не иначе, как "безумцем", "колдуном", "нечестивым богохульником", "идолопоклонником", "собакой", "порождением похоти" и аналогичными эпитетами; обучение подобного рода порнографии продолжается столетиями, в результате чего появляются книги, подобные написанной испанским евреем Моисеем де Леоном и переизданной в 1880 г., где об Иисусе Христе говорится, как о "мертвой собаке, зарытой в куче навоза". Подлинные древнееврейские тексты этих талмудистских изощрений приведены в книге Лайбле "Иисус Христос в Талмуде". Этот ученый пишет, что в талмудистский период ненависть к Христу "стала наиболее резко выраженной национальной чертой иудейства", что "с приходом христианства бешеная ненависть, похожая на безумие, все более овладевала евреями", что "ненависть и презрение всегда и в первую очередь направлялись против личности Иисуса Христа" и что "ненависть евреев к Христу - твердо установленный факт, хотя они и стараются как можно меньше ее показывать".

Желание скрыть от внешнего мира то, чему учили, спрятавшись за оградой Талмуда, привело в 17-ом столетии к показному исключению приведенных мест из Талмуда. К этому времени содержание Талмуда стало довольно широко известным, в особенности благодаря обличениям евреев- протестантов, приводя к общему возмущению и вынудив талмудистских старейшин издать следующий указ (приведенный в древнееврейском оригинале и в переводе в книге П. Л. Б. Драха, воспитанника талмудистской школы, позднее перешедшего в христианство):

"Поэтому мы приказываем вам, под угрозой великого отлучения, не печатать во всех будущих изданиях как Мишны, так и Гемары, ничего хорошего или плохого о делах Иисуса Назарянина, вместо этого ставя круг, в виде буквы "О", для предупреждения раввинов и учителей школ, что эти тексты должны преподаваться молодым ученикам только голосом. Эта предосторожность лишит ученых-назареян всякой возможности нападать на нас по этому вопросу" (Декрет Иудейского Синода в Польше от 1631 г. В наше время, когда публичные дискуссии и протесты, касающиеся этих вопросов, фактически запрещены нееврейскими правительствами, указанные тексты, по нашим сведениям, полностью восстановлены в изданиях Талмуда на древнееврейском языке).

Центральная мысль Талмуда, этого новейшего из всех "новых законов" иудейства совершенно ясна: закон был расширен специально для того, чтобы охватить и христианство, не оставляя сомнений в том, как должны относиться к нему евреи". "Перед правящей сектой стояла и другая проблема, также требовавшая внесения изменений в книги закона: неевреи нашли в переводах Торы (т.е. в Ветхом Завете) много полезного для себя, несмотря на то, что ее смертельное острие было направлено именно против них самих. Древние левитские книжники не могли этого предвидеть, как не могли они предвидеть и самого перевода Торы на другие языки. Правящая секта нуждалась в новом, своем собственном Законе, недоступном для "чужих" глаз. Нужно было показать евреям, что хотя их расово-религиозные законы были почему то включены в христианскую Библию, сам "закон", тем не менее, оставался исключительно еврейским, требуя своего полного соблюдения.

Талмуд, таким образом, еще больше расширил пропасть и воздвиг еще более непреодолимую стену между евреями и другими народами. Мы уже раньше указывали на то, что Тора говорила с евреями и неевреями на разных языках. В частности, в стихе ХХХII, 21 Второзакония в переводе неевреи характеризуются сравнительно безобидно, как "народ бессмысленный".

Однако, согласно статье "Еврейской Энциклопедии" о "Дискриминации против неевреев", в древнееврейском оригинале неевреи называются народом "мерзким и порочным". Иначе говоря, в оригинале и в переводе одно и то же место получает различное освещение для евреев и неевреев.

Все предписания Талмуда преследовали одни и те же цели. Закон, согласно Талмуду, требует возвратить потерянную собственность, если ее владелец "брат или сосед", но нельзя возвращать ее нееврею. Нееврейские книги предлагалось просто сжигать, книгосожжение изобретено Талмудом, как в свое время и "охота на ведьм" предписывалась Торой. Ежедневно от еврея требовалось произносить благодарение Иегове: "Благословен Ты... что не создал меня гоем". Затмение солнца грозило, согласно Талмуду, бедствием одним только неевреям. Один из столпов Талмуда раввин Леви, установил, что запрещение мести (Левит, XIX, 18) не относится к неевреям и, произвольно толкуя книгу Экклезиаста (VIII, 4), нашел в ней подтверждение своим словам, придав дискриминирующий характер месту, где неевреи не могли предполагать ничего подобного.

Еврей, продавший нееврею землю, граничащую с землей другого еврея, подлежит, согласно Талмуду, отлучению. Нееврей не может допускаться свидетелем в уголовном или гражданском деле, так как его показание не заслуживает такого доверия, как показание еврея. Еврей, показывающий в нееврейском суде как единственный свидетель против другого еврея, должен быть отлучен. Прелюбодеяние, совершенное с нееврейкой, не является таковым, "так как у язычников нет законно обрученных им жен, эти женщины не являются их женами". Неевреи, как таковые, заведомо исключаются из загробной жизни.

Талмудистская интерпретация основного нравственного закона Библии "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим", излагается в Талмуде ни много, ни мало, как приказание человеку "заниматься изучением Священного Писания и Мишны, общаясь с учеными и мудрыми людьми". Небольшой пример из нашего времени показывает, как многовековое подчинение Талмуду уродует человеческое мышление. В 1952 г. некий Франк Ходоров описал следующий случай:

"Однажды, в морозную ночь, к нам постучался раввин, вид которого вызывал жалость; он немного оттаял, лишь выпив полдюжины стаканов горячего чая, и рассказал, как сердобольный гой хотел дать ему пару перчаток, но он отказался их принять. Раввин объяснил нам, что еврей не должен помогать неверующему снискать благословение свыше. Я впервые столкнулся здесь с доктриной избранного народа и она показалось мне невероятно глупой и подлой".

Это показывает, к чему привела ограда, воздвигнутая Талмудом между евреями и остальным человечеством. Он внушил евреям чувство презрения и ненависти ко всем "чуждым" народам. Каково было, однако, значение Талмуда для самих евреев? "Еврейская Энциклопедия" пишет, что "талмудисты превратили Тору в уголовный кодекс". Несмотря на обычную точность "Еврейской Энциклопедии" смысл этой фразы не вполне ясен; Тора всегда была уголовным кодексом, достаточно и сегодня внимательно прочесть ее, чтобы увидеть это. Наказания, предписанные Торой, приводились в исполнение, например Ездрой и Неемией против евреев, или же римлянами по приговору Синедриона, осудившего "мечтателя и сновидца" Иисуса Христа. Видимо "Еврейская Энциклопедия" хочет сказать, что под режимом талмудистов этот уголовный кодекс применялся регулярно и еще более строго.

Это не вызывает сомнений; как уже раньше отмечалось, раввины "поощряли линчевание, как внесудебную предупредительную меру воздействия", поскольку законы стран рассеяния не разрешали им выносить смертные приговоры. Одно это показывает насколько реальным было пользование Талмудом, как "уголовным кодексом". Немногочисленные и простые заповеди древности далеко отстоят от громадной массы законов и постановлений Талмуда, часто воспрещавших жить по законам морали, но налагавших суровые наказания за "нарушения". Соблюдение законов Талмуда, а отнюдь не моральное поведение, было главным.

Все, что где бы то ни было могло произойти или случиться в жизни еврея, регулировалось законами Талмуда: браки, разводы, имущественные сделки, коммерческие операции, вся жизнь, вплоть до мельчайших деталей одежды и туалета. Поскольку в каждодневной жизни постоянно происходят непредвиденные заранее события, вопрос о том, что законно и что незаконно (а не что правильно, или неправильно) в каждом данном случае приводил к бесконечным дискуссиям, результатом которых были наводняющие Талмуд объемистые протоколы раввинских решений.

Что было большим преступлением: убить верблюда или раздавить блоху в праздничный день? Один из высокоученых раввинов разрешил давить блоху осторожно, другой же полагал, что можно даже отрезать ей ноги.

Сколько белых шерстинок может иметь жертвенная рыжая корова, все еще оставаясь рыжей? Какого вида накожные струпья требуют проведения животного через ритуал очищения? С какого конца животного следует начинать забой? Что сперва следует надевать первосвященнику - рубашку или штаны?

Обсуждались и методы предания отступников смерти; по мнению старейшин, отступника следовало душить до тех пор, пока он откроет рот, в который тогда нужно было влить расплавленный свинец. Однако, некий особо благочестивый раввин дополнял, что рот казнимого при этом нужно было все время держать открытым с помощью щипцов, чтобы он не задохнулся раньше, чем расплавленный свинец вольется глубоко и сожжет душу отступника в его теле. Слово "благочестивый" употреблялось здесь без всякого сарказма, упомянутый ученый раввин пытался лишь распознать истинные намерения "закона".

Интересной темой для дискуссии в литературном обществе мог бы быть вопрос: был ли известный английский поэт и критик 17-го века, доктор Самуил Джонсон, хорошим знатоком Талмуда, или же он совсем его не знал?

Джонсон как-то разрешил одну дискуссию, заявив: "Нет смысла спорить о старшинстве между вошью и блохой". Для талмудистов, однако, именно этот спорный вопрос заслуживал обсуждения: допустимо ли убить в субботу вошь или блоху? Было решено, что убить вошь разрешается, в то время, как убийство блохи представляет собой смертный грех.

"Талмуд превратился в непроницаемую скорлупу вокруг решившего выжить ядра; она окутала сердце еврея мировоззрением холодным, как лед, но зато твердым, как сталь... Талмуд, который евреи всюду несли с собой, стал их домом". Таким видит Талмуд Кастейн: дом, построенный из льда и стали, за оградой с высокими стенами вокруг него, наглухо закрытыми окнами и запертыми дверями. В этом своем жилище евреи, "приняв идею избранного народа и будущего спасения.., могли понимать все происходящее, только поставив самих себя в центр всего". Вся наша планета совершает среди бесчисленных звезд свой путь в пространстве только для того, чтобы посадить евреев на золотом троне в храме, окруженном грудами трупов перебитых язычников; "закон отделил их непроницаемым барьером от внешнего мира".

Ни один еврей, кроме ученых талмудистов, не мог разобраться во всем этом законодательном нагромождении. Вероятно только версии, прошедшие раввинскую цензуру, были доступны неевреям.  Если бы оригиналы и были доступны, то для сопоставления их с переводами понадобились бы целые коллегии специалистов, согласных работать над этим всю свою жизнь.

До последнего времени, многие исследователи придавали большое значение отсутствию надежных переводов Талмуда, однако нет необходимости присоединяться к этому мнению. То, что о нем известно (главным образом, от самих евреев или от евреев, перешедших в христианство), вполне достаточно для понимания его истинного характера, и нагромождение новых доказательств не принесет ничего нового.

На Втором Всемирном Сионистском Конгрессе в Базеле в 1898 году сионист из Киева доктор Мандельштам заявил: "Евреи категорически отвергают всякую идею слияния с другими народами и остаются верными своей исторической надежде, то есть созданию мировой еврейской империи".

Двадцатое столетие является свидетелем усилий, которые делаются для осуществления этой надежды. Создание системы еврейского гетто во многом способствовало успехам талмудистов. Непрерывной пропагандой удалось добиться того, что в двадцатом веке многие считают "гетто" чем то вроде концентрационных лагерей, в которых евреев держали их нееврейские "преследователи". Такому же извращению фактов подверглась и вся история несправедливости и угнетения самых различных групп населения на Западе: в двадцатом веке из нее было выброшено все, пока не осталось одно только пресловутое "преследование евреев".

Первое гетто было создано левитами в Вавилоне по разрешению местных властей. Следующим в истории гетто был Иерусалим, где Неемия, при поддержке солдат персидского царя, обнес город стенами и изгнал из него всех, кроме иудеев. Позднейшие гетто, возникавшие в Европе, создавались по этим образцам. Для современного еврея система гетто вероятно является самой обременительной из всего его духовного наследства; как писал еврейский поэт, "Гетто, мой друг, гетто, где все надежды гибнут при рождении".

Современные евреи, не знавшие гетто, испытывают, думая о нем, подсознательный страх, хотя оно и было исключительным изобретением талмудистов, которому подчинялись их предки. Оно было идеальным средством, чтобы запереть, как в загоне, рассеянные по всему свету общины, взять под контроль умы людей и получить над ними полную власть.

Требования организовать гетто исходили от самих талмудистов (разумеется, за пределами Польши, где вся еврейская жизнь протекала внутри гетто). Современные представления, будто гетто означало дискриминацию, - часть той же легенды о "преследовании", главной целью которой является запугать евреев и заставить их бояться самостоятельной жизни вне общины.

В древней Александрии, которую можно было охарактеризовать, как Нью-Йорк древности, и в средневековых Каире и Кордове евреи были собраны в отдельные кварталы по требованию раввинов, желавших держать свою паству в изоляции. В 1084 г. евреи германского города Шпейера направили правящему монарху петицию, прося устроить гетто; в 1412 г., по ходатайству евреев, гетто были утверждены законом во всей Португалии.

Возведение стен гетто в Вероне и Мантуе столетиями праздновалось во время ежегодных еврейских праздников Пурим. Гетто в России и Польше были существенной составной частью талмудистской организации, и любая попытка отменять их немедленно была бы объявлена "преследованием".

Когда по распоряжению Муссолини в начале 30-х годов было уничтожено римское гетто, еврейская печать оплакивала это событие в следующих словах: "Исчез один из самых замечательных памятников еврейской жизни. Там, где лишь несколько месяцев назад бился пульс активной еврейской жизни, остались только немногие полуразрушенные здания, как последняя память об исчезнувшем гетто. Оно пало жертвой фашистской любви к красоте, и по приказу Муссолини гетто было стерто с лица земли". Так уничтожение гетто объявляется актом "фашизма", а первоначальное создание гетто (по требованию самих евреев) трактуется теперь сионистскими историками, как "преследование еврейства".

В эпоху эмансипации гетто исчезли, поскольку их сохранение показало бы слишком наглядно, что вожди еврейства видели смысл эмансипации вовсе не в достижении всеобщего равенства. В "Еврейской Энциклопедии" издания 1903 г. говорится: "В настоящее время во всем цивилизованном мире нет ни одного гетто в первичном смысле этого слова". Эта оговорка весьма существенна, потому что во многих местах евреи, в той или иной форме, продолжают жить тесно спаянными общинами. Конечно стен, окружающих гетто, больше нет, но, например закон, запрещающий без разрешения продавать "чужим" землю, граничащую с еврейской, остается в силе. Для примера можно сослаться на Монреаль в Канаде, где, благодаря таким методам, весь район города к востоку от центральной горы сплошь населен евреями, не хуже, чем, если бы это было настоящим гетто.

Упадок гетто в эпоху эмансипации был чувствительным ударом по главным устоям талмудистской власти. Нужно было найти ему замену, иначе с физическим уничтожением гетто могло погибнуть и то, что можно назвать духом гетто. Такая замена была найдена в сионизме - новом методе для достижения старой цели: собрать в загоне и обособить от остального мира рассеянные еврейские общины; вот некоторые комментарии к этому вопросу:

"Многие желают более строгого контроля евреев над евреями и сожалеют, что в России, где раньше система гетто допускала полный и легко осуществимый контроль, его больше не существует" (раввин Эльмер Бергер).

"Только интеллектуально слепые не видят, что поощрение групповой жизни на основе древних религиозных традиций и культурных навыков есть возврат к гетто... Невелики заслуги тех, кто старается увековечить систему гетто... Даже поверхностное знание истории показывает, что евреи сами создавали свои гетто". (Бернард Дж. Браун).

Вышеприведенные слова двух знатоков вопроса показывают, что сионизм есть истинное возрождение талмудистского геттоизма, цель которого разрушить то, что дала эмансипация, снова обособить евреев и отделить их от всего "чужого". Шовинистические призывы к завоеваниям и построению еврейской империи на Ближнем Востоке служат маскировке истинных целей этого процесса.

Сионисты добились политического контроля не только над нееврейскими правительствами, но и над еврейскими массами, так что протесты отдельных лиц ничего не изменят. Сионисты восстановили закон левитов, в его фарисейском и талмудистском толковании, во всей его древней силе. Их прошлые действия по отношению к другим народам были, а будущие будут продиктованы этим Законом.

В 1917 году, в мире произошли большие перемены. Традиции Талмуда и гетто столь полно владели умами еврейских масс, что никакие "позиции современного иудаизма" не смогли устоять перед натиском открыто вышедших на мировую политическую сцену фанатичных сионских мудрецов.